Radomysl /A.E.Маконовецкий - был клезмером, скрипачом

5. listopadu 2006 v 9:52 | Michal Sevruk(CEBPYK)
XIX столетия вырисовывается из цитировавшихся воспоминаний Маконовецкого.
А.-Е. Маконовецкий родился в 1872 году в местечке Хабно бывшей Киевской губернии. "Отец мой, - пишет Маконовецкий, - был клезмером, скрипачом. Жил он в местечке Брагине бывшей Минской губернии и играл с местными клезмерами, потом женился на девушке из Хабно и туда переехал. Здесь он подучился у местного органиста нотам, собрал несколько молодых людей, обучил их игре на разных инструментах и таким образом создал хабенскую капеллу (в 1858 г.). Отца моего звали в местечке Исроэль-скрипач. Он был не только скрипачом, но и часовых дел мастером, цирюльником, стекольщиком и, кроме того - бедняком. Несмотря на это, он брал к себе детей других бедняков и обучал их музыке".
Сам Авраам-Егошуа начал учиться игре на скрипке в возрасте семи лет у отца. И сразу же, семи лет от роду, он начал играть в капелле отца на бубне. В восемь лет он уже получал за игру на свадьбе копеек 30-40. Позже он начал играть партию второй скрипки и получал уже 60 копеек за свадьбу. Когда же мальчик подрос, отец отдал его на два года в обучение в местечко Малин (бывшей Киевской губернии) к клезмеру Арону-Мойше Сиротовичу, скрипачу, который, как отмечает Маконовецкий, играл лучше его отца. Сиротович, который, кстати, тоже имел еще одну профессию - был стекольщиком, должен был обучать его и кормить, а по окончании двухлетней учебы отец Маконовецкого должен был уплатить Сиротовичу 50 рублей. "Я зарабатывал ему деньги, - пишет Маконовецкий про то время, - он научил меня играть танцы, и я был у него вторым скрипачом. По нотам, печатным школам он меня не обучал, кормил тоже плохо, и я голодал. Играть в доме он мне не разрешал, а если какой-нибудь [...] музыкант-любитель иногда [приносил печатную школу и] показывал мне ноты, приходилось прятаться в старом сарае: я пробил там дырки в прогнивших стенках, для того чтобы проходил свет и я мог читать ноты. Так я мучился и голодал год и пять месяцев". Жить так дальше ему стало невмоготу, он ушел от Сиротовича и переехал в Радомышль - бывший уездный город Киевской губернии. "Там, - пишет Маконовецкий, - была хорошая капелла клезмеров. Руководителем был Нунэ Вайнштейн, сын старого слепого Рахмиэля, тоже отличного скрипача, игравшего когда-то видную роль в капелле и владевшего всеми инструментами". В Радомышле Маконовецкий пробыл до 1893 года. "И там, - пишет Маконовецкий, - меня жестоко эксплуатировали и не обучали. Но я сам учился играть на всех инструментах". Зарабатывал он в Радомышле уже 40 рублей за сезон и жил на хозяйских харчах. В 1893 году, когда Маконовецкого должны были призвать на военную службу, он уехал к отцу в Хабно и с тех пор жил там почти безвыездно. Он стал руководителем местной клезмерской капеллы, отказался от побочных профессий и занимался исключительно музыкой. Но все другие музыканты его капеллы имели побочное ремесло - большей частью были цирюльниками. Капелла состояла из 9-10 человек, в число инструментов входили 2 скрипки, 2 кларнета, 2 трубы, 1 флейта, 1 тромбон и 1 виолончель; барабанщик играл на двух барабанах - на турецком и на малом. В 90-е годы прошлого столетия Маконовецкий уже не мог удовлетвориться примитивным музыкальным образованием, которое он получил у отца и других клезмеров. Он стремился получить более или менее систематическое музыкальное образование, причем самоучкой. Он проштудировал "три части школы Берио и школу поляка Недзельского, покупал концерты, дуэты [...] этюды". Вот таким образом он обучался игре на "всех" инструментах (имеются в виду те инструменты, которые входили в клезмерскую капеллу). В капелле он был первым скрипачом и руководителем. Ноты, которые он выписывал у музыкантов из других городов - из Макарова, Радомышля, даже из Белой Церкви, - он расписывал для всех инструментов.
В Хабно, как и во всех еврейских местечках, "порядочное" общество относилось с презрением к ремеслу музыкантов. "Ремесло музыканта, - пишет Маконовецкий, - было в глазах публики в малых местечках весьма презираемым. Музыкантов наделяли всякими презрительными кличками". Но наш корреспондент все время подчеркивал, что считает свою профессию самой лучшей; человек, не понимающий музыки, по его мнению, - не настоящий человек.
В своих воспоминаниях Маконовецкий воссоздавал быт еврейских профессиональных музыкантов конца XIX - начала XX столетия. Многих обычаев и традиций клезмеров былых времен он уже не застал и знал о них лишь со слов своего отца и других старых клезмеров. Так, например, он рассказывал, что его отец в праздник Пурим ходил по домам с народными комедиантами (пурим-шпилер; он называл их артистами) и сопровождал их пение игрой на скрипке. От старых музыкантов он слыхал, что в оркестре раньше бывал бадхон - певец, острослов, фокусник и т. п., который увеселял гостей на свадьбе.
В его время даже в такой глуши, как Хабно, многие старые еврейские клезмерские традиции были уже забыты, и клезмеры все больше и больше превращались в профессиональных музыкантов.
Как говорилось, во второй половине XIX столетия на Украине появляется целая плеяда еврейских профессиональных музыкантов, которые прославились как отличные исполнители. Некоторые из них получили широкую популярность как авторы целого ряда произведений, ставших излюбленными пьесами клезмерского репертуара.
Таковы, например, упомянутые выше Иосиф Друкер - Стемпеню (Бердичев, 1822-1879), Авраам-Мойше Холоденко - Педоцер (Бердичев, 1828-1902), Хаим-Меер Гегнер (Белая Церковь), Ехиель Гойзман (известный под именем Алтер из Чуднова на Волыни, 1846-1912), Авраам-Ицхок (Мици) Березовский (Смела, 1844-1888), Исроэль-Мойше Рабинович (Рожев, Фастов и Брусилов бывшей Киевской губернии, 1807-1900), Нунэ и Рахмиэль Вайнштейны (Радомышль бывшей Киевской губернии), Вольф Чернявский, зять Стемпеню, скрипач, руководивший после смерти Стемпеню его оркестром (Бердичев, 1841-1930), и многие другие.
Далеко не все эти музыканты получили систематическое музыкальное образование, но они уже свободно играли по нотам. Репертуар многих из них, кроме традиционных еврейских пьес, включал и целый ряд более современных произведений европейского скрипичного репертуара. В конце XIX столетия многие клезмеры вступили в оперные, симфонические оркестры и различные камерные оркестры и ансамбли.
Вот так жил в старину еврейский народный музыкант-клезмер. Несмотря на все свои усилия и стремление к более высокой музыкальной культуре, он оставался типичным клезмером. Но дети его и, в особенности, внуки, растущие в советскую эпоху, обучаются в советских музыкальных школах и консерваториях.
Следует отметить некоторые характерные черты исполнительского стиля клезмеров второй половины XIX столетия. В первую очередь нужно подчеркнуть глубокую эмоциональность и выразительность их исполнения произведений лирического и драматического склада. Лучшие исполнители-клезмеры всегда глубоко трогали своих слушателей. "Его скрипка говорит, как живая" - это распространенное народное выражение, передающее восхищение слушателей хорошим исполнителем. В произведении еврейского классика Я. Динезона "Гершеле" один из героев рассказывает о народном скрипаче "Старики меня уверяли, что они буквально слышали слова, которые его скрипка произносила, когда он играл на ней.
 

1 člověk ohodnotil tento článek.

Nový komentář

Přihlásit se
  Ještě nemáte vlastní web? Můžete si jej zdarma založit na Blog.cz.
 

Aktuální články

Reklama